Фонд поддержки ветеранов
боевых действий "С"
ЦЕЛЬ ЖИЗНИ. Интервью Полпреда Президента России в СКФО Героя России Александра Матовникова газете «Спецназ России». Часть 1-я

ЦЕЛЬ ЖИЗНИ. Интервью Полпреда Президента России в СКФО Героя России Александра Матовникова газете «Спецназ России». Часть 1-я

14.01.2020 Среди учеников Героя Советского Союза Геннадия Николаевича Зайцева много офицеров, которые достигли высот и в гражданской жизни. Среди них — полпред Президента России в СКФО, Герой России Александр Матовников.

Все, кто в теме, хорошо знали Александра Анатольевича задолго до его назначения полпредом в СКФО. Однако публично говорить о нем не было возможности. В канун Нового 2018 года президент Владимир Путин снял «обет молчания», когда в Георгиевском зале Кремля вручил ему Золотую Звезду Героя России.

Александр Матовников прослужил в Группе «А» двадцать восемь лет. Прошел путь от рядового сотрудника до первого заместителя начальника Управления «А». Принимал участие во многих знаковых спецоперациях, в их числе Будённовск, Минеральные Воды (освобождение автобуса в 2001 году) и Беслан. Прошел две военные кампании на Северном Кавказе.

В 2014 году был переведен на службу в Министерство обороны РФ и назначен на должность заместителя командира Сил специальных операций Главного (разведывательного) управления Генерального штаба Вооруженных Сил России.

После назначения Героя России Алексея Дюмина на пост заместителя министра обороны (ныне он губернатор Тульской области), Александр Матовников стал командиром ССО — заместителем начальника ГУ ГШ ВС России. В этом качестве принял участие в военной операции в Сирии.

Генерал Матовников награжден пятью орденами: «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени (с изображением мечей), Александра Невского, Мужества (дважды), «За военные заслуги», медалями Суворова, Жукова, ведомственными медалями и знаками отличия.

В канун 85-летнего юбилея своего учителя и наставника — Геннадия Николаевича Зайцева — полпред в СКФО Александр Матовников дал интервью газете «Спецназ России».

Что касается заголовка интервью, то он повторяет название мемуаров другого нашего прославленного соотечественника, авиаконструктора Александра Сергеевича Яковлева — «Цель жизни».

Группа «А» была и есть цель жизни генерала Зайцева. Выражаясь языком Станиславского, «сверхзадачей роли» — той главной цели, ради которой создаются пьесы, актерский образ или спектакль. Или — специальное подразделение по борьбе с терроризмом. Одно из лучших в мире.

— Вы офицер «Альфы» во втором поколении. Когда впервые в жизни в вашей жизни, в детстве или юности, возникло это название — Группа «А»?

— Не могу сказать, что во втором поколении. Потому что мой отец не служил в подразделении, а был причастен к нему опосредованно, — своей рукой написал «Положение о группе «А»». На момент подготовки этого документа об этом знали только он, Председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов и начальник Седьмого управления Михаил Милютин. Отец писал положение сутки, вручную, без привлечения машинистки. Мог выходить из кабинета только по необходимости, еду ему приносили туда.

— Даже так?

— Да. Было все жестко. И суперсекретно. Про Группу «А» он дома ничего не рассказывал. Единственный раз я услышал про Героя Советского Союза «Витю Карпухина» из разговора родителей, они что-то обсуждали. О том, что это участник штурма дворца Тадж-Бек в Кабуле, я узнал много позже.

В 1982 году я поступил в Высшее пограничное военно-политическое Краснознаменное училище КГБ при Совете министров СССР имени К. Е. Ворошилова (ныне — Голицынский пограничный институт ФСБ).

— Чья была идея, ваша или отца?

— Моя. У моего близкого друга Игоря в 3-м батальоне учился старший брат, и мы ходили-ходили, приехали в училище на «день открытых дверей» и решили: надо поступать! Поступили. Только я на пограничный факультет, он — на упс (управление правительственной связи — Авт.).

Собственно вопрос о Группе встал только на выпускном курсе. К тому времени я был уверен, что поеду служить на Тихий океан. Тогда это было «модно»: либо в КСАПО (Краснознаменный Среднеазиатский пограничный округ — Авт.), либо на Дальний Восток и уже потом в КСАПО.

Я проходил стажировку в Средней Азии и Нахичевани, и никаких предложений относительно Группы не поступало. Потом отец мне сказал, это было в январе-феврале 1986 года: «У тебя два пути: либо ты идешь в ОДП (охрана дипломатических представительств — Авт.), либо к Вите Карпухину». У меня возник вопрос: что такое ОДП, потому что я не представлял, что это такое — отец объяснил.

У меня с отцом был спор достаточно длительный — я не хотел оставаться в Москве. Мама подключилась, «единственный ребенок в семье». Короче, убедили. А про Карпухина… Отец сказал, что до поры до времени он не может рассказать, но на собеседовании я все узнаю.

Первое мое собеседование было в кадрах Седьмого управления, в марте 1986 года. Я оказался перед старинным зданием еще дореволюционной постройки. Встретил меня Краснокутцкий, начальник отдела кадров. Вел, вел по ходам и переходам. Заходим в дверь с арочкой. В комнате темно, даже сумрачно. На столе горит зеленая лампа. На ее фоне — профиль Геннадия Николаевича. Я как вошел, сразу озяб.

Зайцев говорил очень размеренно и очень акцентировано: «Александр Анатольевич, вас предлагают рассмотреть как кандидата на службу в Группу «А» Седьмого управления КГБ СССР». Предупредил, что это сугубо секретное собеседование. Ничего не значащее. «Так не принято, но ваш отец ходатайствовал за вас, и начальник Управления дал на это добро».

— Кем был отец на тот период?

— Заместителем начальника секретариата Седьмого управления КГБ. Таким образом, в управлении из семьи Матовниковых нас оказалось трое — отец, его брат Виктор, также занимавший руководящую должность в Службе «Д», и я. Хотя семейственность не приветствовалась, в то время это считалось неправильным.

«Я вас должен предупредить, — сказал Геннадий Николаевич, — что вы должны понять: если хорошо окончите свой курс в училище, если сдадите все тесты и будете отобраны к нам в подразделение, то это не должно стать для вас трамплином».

— Так и сказал?

— Да. Я понимаю, почему. 1985 год. Первый набор напрямую из пограничных училищ в «Альфу»… Был один офицер, который год отслужил в подразделении, а потом его перевели дальше. В общем, Геннадий Николаевич меня предупредил: «Вы должны доказать, что у вас мера ответственности выше, чем у любого другого сотрудника. Потому что ваш отец за вас ходатайствовал, и он служит у нас в Седьмом управлении».

Разговор был прямой. Геннадий Николаевич предупредил, что предстоит (мне) боевая стажировка в Афганистане. Что я буду в обязательном порядке прыгать с парашютом. Но самое главное, что я должен понимать — эта служба связана с риском для жизни.

Я вышел в шоке, честно говоря. Когда понял, кто это был — командир суперменов.

— Озноб не прошел?

— Прошел. Но позже. Я вышел, сел в метро, поехал домой. Отец спросил, как прошло собеседование. Я ответил общими словами. В училище, от которого я рассматривался как один-единственный кандидат, я ничего никому не рассказывал. Даже мама ничего не знала. Думала, пойду служить в ОДП.

— А отец рассказывал вам о специфике Группы «А» перед встречей с Зайцевым?

— Нет. Ничего. Он в этом плане кремень. Геннадий Николаевич рассказал только в общих чертах, обрисовал, что в первую очередь предстоит заниматься выполнением специальных задач по освобождению заложников. Сотрудники — специально обученные люди, все кандидаты в мастера и мастера спорта. А я-то обычный человек, хотя нормативы в училище сдавал на «отлично». Как у нас говорили: «Стрелять, как ковбой, и бегать, как его лошадь».

Все! Я пошел готовиться. И до конца, честно говоря, сомневался, возьмут меня или нет. Отец мне ничего не говорил. Только то, что «материалы ушли, они рассматриваются».

В процессе сдачи государственных экзаменов меня вызвал начальник особого отдела и сказал, что в случае их положительной сдачи я рассматриваюсь для работы в центральном аппарате Комитета Государственной безопасности, в Седьмом управлении КГБ СССР. И вот тут меня начало трясти! Вышел в отпуск…

«ОБКАТКА» АФГАНИСТАНОМ

— Какое у вас было представление о сотрудниках Группы?

— Люди какие-то невообразимые, супермены. Когда я переступил порог Группы в конце июля, мне было двадцать лет, в сентябре исполнился двадцать один год. Я в «песочнице» еще играл… И — вот все! Новая жизнь. Я был зачислен в 4-е отделение. Это бывшее отделение Карпухина. Его возглавлял Владимир Николаевич Зайцев. Заместителями были Евгений Чудеснов и Владимир Забровский.

Встретили меня на Фрунзенской и долго-долго везли на пикапе в подразделение, чему я очень удивился, поскольку хорошо знал этот район Москвы. Когда прибыли на место, я спросил: «А чего вы таким маршрутом везли?» — «Так положено».

Первым, кого я увидел в тот день в подразделении, был Александр Михайлов (будущий начальник отдела Управления «А», полковник — Авт.). Помню, он дежурил на посту и в руке крутил шарики, разминая пальцы.

Мое 4-е отделение было на сборах. Меня вызвал Валерий Петрович Емышев (герой штурма дворца Амина, потерял кисть руки — Авт.). Он сразу повел и показал портреты Волкова и Зудина (сотрудники Группы, погибшие при штурме Тадж-Бека — Авт.). Рассказал о специфике службы в подразделении и о том, что сегодня я пока буду находиться вместе с 1-м отделением.

На меня смотрели, естественно, как на блатного. Во-первых, сын своего отца. Во-вторых, «худой», жилистый. Я начал общаться поначалу с ребятами из 1-го отделения. Потом 4-е отделение вернулось со сборов, и я уже полноценно включился в работу Группы.

— И Афган, как было обещано, не обошел стороной…

— Да, там я сблизился с Владимиром Березовцом (ныне первый вице-президент Международной Ассоциации «Альфа» — Авт.), Сашей Юриным и Лёней Сивущенковым, хотя они на десять лет старше меня. Обкатка Афганом много мне дала. Это было абсолютно правильное решение руководства КГБ провести личный состав подразделения через эту горячую точку.

— Тяжело далась боевая стажировка в Афганистане?

— Не очень. Там мне было легче с точки зрения адаптации. Андрюха Руденко (службу завершил заместителем начальника отдела Управления «А», полковник, умер летом 2012 года — Авт.) был моим близким другом. Он окончил Бабушкинское пограничное училище в восемьдесят пятом, и мы вместе с ним работали в паре. Помню, про звезды, про астрономию рассказывал… Как раз там мне было легче, в Афгане.

Была ли командировка сложная? В известно степени, да. Хотя большого числа боевых контактов не случилось. Но интересную работу мы делали, в том числе по караванам «моджахедов». Или взаимодействовали с разведчиками, обеспечивая их оперативные мероприятия. И в засады выходили. Другой вопрос, реализации по «духам», может быть, маловато было. Ну, значит, не судьба!

Период командировки — осень-зима, было интересно. Старшим по нашей боевой группе был Владимир Николаевич Зайцев (ныне вице-президент Международной Ассоциации «Альфа»; был помощником главы правительства России по вопросам безопасности — Авт.).

КОМАНДИРЫ, НАСТАВНИКИ

— Если говорить о Владимире Николаевиче Зайцеве, каким он являлся командиром?

— Я очень уважаю этого человека. Кроме того, что он решительный и волевой, отличный тактик. И, могу сказать, никогда не возвышался над людьми. Первую свою боевую школу я прошел у него.

— Оперативник, боец. Интеллигент.

— Да. И чекист. Когда я пришел в 4-е отделение, сразу попал на «Радугу» — на реализацию по предателям. Как раз большую часть силовых задержаний шпионов осуществляло наше 4-е отделение: Виталий Демидкин, Коля Егоров, Слава Прокофьев и другие. Ну и я на вторых-третьих ролях.

Моя чекистская школа совмещения боевого и оперативного — это заслуга в первую очередь Владимира Николаевича Зайцева. Начиная с того, как на ходу прыгать с автобуса, и заканчивая, скажем, наружным наблюдением. Командир жесткий, требовал много, но не диктатор. Всегда был близок к людям. Умеет слушать и слышать.

А вообще… зайти к начальнику отделения Группы во время суточного дежурства — это было что-то! Если тебя вызывают, то, значит, ты что-то сделал не то или… Текущие вопросы решались на уровне старших групп.

У меня старшим группы был Сергей Верченко. Интересный человек, настоящий «зубр», выходец из Московского управления КГБ СССР.

Все эти офицеры, о которых я сказал, примерно на десять лет старше меня. Разница будь здоров! Особенно в такой оперативно-боевой структуре, как наша. И только Афганистан сделал из меня, мальчика, партнера и соратника для этих матерых мужиков. Мы сблизились и заговорили «на одном языке». Это было очень важно для микроклимата в нашем коллективе. Вот так. Такая история.

Окончание интервью следующим постом.

Оригинал публикации на сайте газеты «Спецназ России» – тут: http://www.specnaz.ru/articles/275/23/3338.htm

#Спецназ #Спецслужбы #КГБ #ФСБ #Зайцев #Матовников #Антитеррор #Герой #СССР #Россия