Фонд поддержки ветеранов
боевых действий "С"
БАМУТ. "МЁРТВЫЙ СЕЗОН". 1996 год

БАМУТ. "МЁРТВЫЙ СЕЗОН". 1996 год

26.03.2020 Первых раненых майор эвакуировал с Лысой горы сам. Тяжелораненых тащить вдвое тяжелее - это истина, проверенная неоднократно. Когда док во второй раз совершил стометровый бросок вверх, он понял, что еще на один такой челночный рейс его просто не хватит. На нем бронежилет и докторская сумка, свой автомат отдал еще раньше лейтенанту Зозуле (у того «калаш» как назло заклинило), который уже вовсю отбивался от «духов» наверху. Ввязались в бой, не желая оставлять своих раненых и убитых. Вверх пошли выручать братишек одна за другой группы спецназа. Солнце - в глаза, слепит. Лес непроглядно густой. Лес чужой. «Духи» здесь были хозяевами, давно и прочно окопались, пристреляли все подходы к своим позициям...

Доктор сделал все, что мог в тех условиях, но ранение прапорщика Терешкина оказалось смертельным. А вот Старичок, контрактник, жить будет: ему укол, повязку, и - вниз.

Потом завертелось: простреленные руки, ноги, окровавленные лица... С собой было две сумки санинструктора, в них самых необходимых медицинских припасов на 10-12 раненых. Обе эти укладки скоро опустели...

«Духи» пустили в ход минометы, и стало совсем невмоготу. От команды «Отходим! Всем вниз!» до спасения была еще дистанция огромного размера: чащоба горного леса, где пуль и осколков в воздухе было больше, чем листьев на деревьях.

Док отходил в числе последних. Если раньше был безоружен, то теперь пришлось тащить аж три автомата. Пришлось и стрелять - в ответ, защищая своих раненых бойцов...

С окончанием страшного боя, с возвращением в тыл бамутские испытания для него не закончились. Через два дня, по договоренности с чеченцами, военные поехали забирать тела погибших товарищей. Взамен боевики потребовали выдачи своих пленных. Делать было нечего - пришлось отпустить бандитов.

Но одного из них недосчитались. Новый ультиматум российскому генералу: «Пока не привезете нашего парня, пусть в Бамуте остается заложником кто-то из ваших офицеров. Пусть доктор остается».

Что тут скажешь? Как отказаться-отвертеться? Никак нельзя. Трусость и малодушие для русского офицера хуже смерти. Скажете - высокие слова? Конечно. Скажете, что на подвиги доктора потянуло? Нет, он про¬сто совершил поступок, который не каждому по плечу. Он опять оказался в страшно опасной, смертельно опасной ситуации, из которой вышел с честью, не уронив достоинства...

В тот апрельский день с утра, когда приехали в Бамут, пришлось разбирать вручную развалины мечети - один из чеченцев заявил, что лично застрелил из снайперки двух российских солдат, трупы которых здесь же завалило рухнувшими от взрыва стенами. Никого в руинах не нашли даже при помощи вызванного военного экскаватора - «дух», записавший на свой личный счет двух «федералов», либо зло пошутил, либо просто блефовал, приписывая себе выдуманные «подвиги».

Во вторую половину дня Андрею легче не стало. К нему приставили двух вооруженных охранников (у одного был автомат убитого на Лысой горе капитана Цымановского), завели в брошенный дом в центре Бамута. Чеченцы вели себя поначалу спокойно, даже поделились в обед куриной лапшой и хлебом. К вечеру напряжение возросло. Во-первых, в радиостанции офицера сели батареи - он слышал тревожные запросы Большой земли в свой адрес, но обратной связи не было. Во-вторых, его охранники покурили «травки», а доктор знал, что в задурманенные головы всякое может взбрести. В- третьих, где-то неподалеку разорвались снаряды, и тот случайный или плановый обстрел мог запросто спровоцировать моджахедов на самые дерзкие и кровавые дела. Он еще днем заметил, что в Бамуте, кроме чеченцев, были наемники явно азиатского происхождения - по одежде типа афганской, по цвету лиц, по незнакомому языку и манерам. Словом, когда тьма накрыла Бамут окончательно, военврач встревожился всерьез... Но вдруг охранники встрепенулись: «Поехали, доктор!» В шестьдесят шестом «газоне» он оказался среди полутора десятков вооруженных до зубов боевиков. «Куда увезут? Неужели все?» - мысли одна страшней другой будоражили мозг. Оказалось, в машине ехала смена чеченского караула. Боевики разошлись по своим постам, а офицера-заложника подвезли к мосту. С противоположного берега заурчал БТР, помигал фарами. Это был условный знак...

Военврач из спецназа направился к мосту, невольно ускоряя шаг. Увидел движущийся навстречу темный силуэт. Поравнявшись, два человека на мгновение остановились (точь-в-точь как в знаменитом фильме «Мертвый сезон», где советского разведчика меняли на американского летчика-шпиона). Чеченец и русский мельком глянули друг на друга. Но лицом к лицу лица не увидать... Да еще в черной чеченской ночи... Кончена его бамутская эпопея! Слава Богу!

По решению совета «краповых беретов» отряда за спасение жизней боевых товарищей в ходе боя и проявленное при этом личное мужество майору медицинской службы Андрею Саломатину был торжественно вручен краповый берет. С правом ношения.

Эта награда, полученная от своих братишек, для него самая дорогая за всю его службу. А государственной, хоть и было представление, он так и не дождался до сих пор...

Полковник Борис КАРПОВ. Фото Олега СМИРНОВА.

http://krap-berets.ru/bamut-1997-god